Форум

В обсуждении этот эффект обсуждался в связи с Грат и Ромской из "Лутры". А также с Трамуном Клоггом и даже соколом Скарлатом.

Спасибо за труд. Для меня несколько неожиданным показался небольшой размер круга Бэзила Оленя в "Воине Рэдволла", кажется, он меньше Констанции с Мортимером. Возможно, он просто более яркий и харизматичный персонаж и кажется, что его в книге больше, нежели показывает беспристрастный анализ.

Избранные комментарии создателя и некоторых других реддиторов: 1. Рэдволл / Воин Рэдволла: Персонажи «Рэдволла» довольно тесно взаимосвязаны (в отличие от некоторых более поздних книг, в которых представлены более длительные приключения, разрозненные сюжетные линии и случайные встречи по ходу действия), поэтому здесь не так много отдельных групп, которые бросаются в глаза, но можно ясно разглядеть «линии фронта» между Клуни и его ордой, с одной стороны, и самыми стойкими защитниками Редволла — Констанцией, Джесс и Бэзилом — с другой. Матиас, как ни удивительно, находится довольно далеко от центра событий; он и Клуни занимают первое и второе места с некоторым отрывом, но связь между ними является лишь шестой по силе. Вместо этого в правом верхнем углу находятся две отдельные группы, которые в основном взаимодействуют с Матиасом (и друг с другом): Спарра и те, кто вовлечён в поиски меча Мартина ближе к концу. Сам Мартин показывает довольно приличный результат для посмертного персонажа! 2. Маттимео / Поход Матиаса: Было очень интересно проанализировать эту книгу, ведь по сравнению с «Редволлом» повествование в «Маттимео» гораздо более раздробленное и сложное: если в предыдущей книге было 64 персонажа с примерно 4 000 взаимодействий, то в этой — 82 персонажа, но взаимодействий более чем в два раза больше — около 9 000. Несмотря на название книги, Матиас по-прежнему остаётся главным героем (Слэгар занимает второе место, но с меньшим отрывом, чем у Клуни, а Маттимео делит третье место с Бэзилом), однако на этот раз повествовательное внимание распределено гораздо равномернее, и он не доминирует в событиях так сильно, хотя и выступает связующим звеном между сюжетными линиями. Здесь можно разглядеть отдельные группы, каждая из которых представляет свою точку зрения в повествовании: Матиас и его отряд спасателей, Слэгар и его банда, Маттимео и остальные пленники, оказавшиеся между двумя врагами, и, наконец, жители Рэдволла, оставшиеся дома и противостоящие Железноклюву. Мне нравится, как на графике история получилась отражённой и в географическом плане: Слагар уводит пленников из Рэдволла на юг, а Матиас с компанией идут по его следам, в то время как аббатство сталкивается с вторжением птиц с севера. Очень круто! 3. СЦМ / Котир: Как всегда, размер кругов, обозначающих персонажей, отражает частоту их упоминаний в книге, а толщина связей между ними — частоту их упоминаний в непосредственной близости друг от друга. Таким образом, в данном случае можно выделить две основные части: трио Мартина, Гонфа и Динни и их путешествие в Саламандастрон слева («запад»), а также история войны между Царминой и лесными жителями справа («восток»). 4. Мэриэл: В любом случае, работать над этой книгой было особенно интересно. «Мэриэл» всегда была одной из тех книг, с которыми я знаком не так близко — в те годы, когда я учился в средней школе и увлеченно читал «Рэдволл», у меня дома не было нескольких книг из раннего и среднего периода серии, потому что они были в школьной библиотеке; так что, хотя я всё равно прочитал их все как минимум дважды, я не знал их наизусть, как некоторые другие. Поэтому я как-то забыл, что Кривоглаз (Greypatch) — злодей ничуть не менее значимый, чем Габул, и, возможно, играет даже более активную роль, особенно в середине книги (Габул… честно говоря, не делает там особо много, и, думаю, график в некоторой степени это отражает — он далеко не такой центр притяжения, какими были Клуни или Цармина). К тому же — в этой книге практически нет землероек! Хм. Думаю, в этом отношении она, возможно, уникальна для всей серии. Мне кажется, что наиболее очевидный «пересмотр» этой структуры можно увидеть в «Жемчужинах Лутры» (где даже снова используется мотив островного пиратского повелителя), но там Брайан значительно улучшил эту формулу, дав Ублазу пару действительно увлекательных и в некоторой степени проработанных второстепенных антагонистов в лице Барранки и Расконзы (и хотя мне очень нравится Кривоглаз, он далеко не так проработан, как аналогичная динамика между Ромской и Ласком Фрилдуром). Габул, беспорядочно убивающий безымянных капитанов из-за того, что сходит с ума и становится параноиком, далеко не так интересен — и хотя это может показаться мелочью, все они крысы, что делает их, на мой взгляд, ещё менее яркими. Я только что прочитал книгу и не смог бы сказать, в чём разница между второстепенными крысами на острове, даже если бы вы приставили мне меч к горлу, ха-ха. Есть ещё одна закономерность, которая начинается с «Мэриэл» и которую я с нетерпением жду увидеть, отражённой в графиках — в этой и следующих четырёх книгах главный злодей всегда выступает в паре со второстепенным злодеем того же вида, с которым у них сложились более или менее враждебные отношения. Габул/Кривоглаз, Фераго/Клитч, Бадранг/Клогг, Урган Нагру/Сильваморда, Сварт/Покров. 5. Саламандастрон: - Одна вещь, которая мне запомнилась в «Саламандастроне» и которую я, насколько помню, не встречал ни в одной другой книге, — это то, что в ней есть длинный отрезок, занимающий, пожалуй, половину книги или даже больше, где четыре сюжетные линии, развивающиеся одновременно, довольно регулярно и предсказуемо чередуются по главам. - Да, определенно создавалось впечатление, что Джейкс распределял повествовательный фокус довольно равномерно, в отличие от, скажем, «Мэриэл», где, несмотря на то, что там тоже было много точек зрения, ее группа явно была «главным действием». Впоследствии он время от времени возвращается к повествованию, сосредоточенному на главном герое (например, в самой следующей книге, где на самом деле представлены только две точки зрения, или три, если считать злодеев отдельно от Брома и Фелдо), но в целом, мне кажется, в этой книге он уже осваивает формат ансамблевого повествования, на который в основном будет опираться в дальнейшем. Интересно, что после того, как Дамбл и Трагг уходят на поиски цветов, и до их возвращения, в Рэдволле происходит действие фактически только в одной главе, так что, возможно, аббатство не стоит считать полностью отдельной точкой зрения. Думаю, Джейкс решил, что слишком долгое зацикливание на многочисленных главах типа «да, все заболевают и умирают» могло бы несколько испортить настроение, ха (весь сюжет с лихорадкой и так является одним из самых мрачных моментов всей серии). 6. Мартин Воитель: Вот этой книги я ждал с нетерпением. Я никогда до конца не могу определиться, какая из книг серии мне нравится больше, но Мартин определенно входит в число фаворитов, и это, безусловно, та книга, которую я перечитывал чаще всего — она стала второй в моей коллекции после первой книги. Как и ожидалось, тенденция к более разрозненной перспективе, наблюдавшаяся в последних нескольких романах, здесь немного сменилась, и вместо этого в книге в основном представлены две основные группы, отражающие две линии действия, из которых состоит большая часть книги: путешествие четверки Мартина в Полуденную долину и обратно, а также события в Маршанке с Бадрангом, Клоггом и сбежавшими рабами. Еще несколько выводов: Бадранг снова занимает более заметное место по сравнению с злодеями из последних двух книг, несмотря на то, что ему приходится делить внимание читателя с Клоггом. Сам Клогг, на самом деле, немного не оправдал моих ожиданий; я думал, что он будет лишь чуть менее значимым персонажем, чем Бадранг. Но он настолько увлекательный персонаж, что занимает огромное место в моих мыслях об этой книге! Интересно наблюдать, как более длинная, чем обычно, обрамляющая повествовательная линия формирует свою собственную небольшую подсеть в левом нижнем углу. 7. Колокол Джозефа: Здесь мы видим, по сути, три группы: основное действие «на юге», где Мэриэл и Дандин сражаются с Лисоволком; Джозеф и его спутники в левом верхнем углу; а также сюжетная линия Рэдволл/Хвастопуз(Blaggut)/Цоп(Slipp) в правом верхнем углу. Мне бросается в глаза, насколько первая сюжетная линия изолирована от двух остальных; Джозеф появляется в Южном королевстве настолько поздно, что у автора практически не остается времени на то, чтобы установить прочные связи между ними. Кроме того, несмотря на название книги, Мэриэл значительно опережает своего отца в качестве главного персонажа — вероятно, потому что у неё нет такой большой группы спутников, с которыми ей пришлось бы делить место на страницах. Очевидно отсутствие интересных второстепенных злодеев на юге, помимо самой лисиной четы (это одна из моих главных претензий к этой книге, которая, в принципе, вполне хороша, но никогда не была моей особой любимой — хотя, если это была необходимая жертва, чтобы ввести в сюжет Хвастопуза, то она более чем оправданна!) 8. Изгнанник: - Я много лет не перечитывал вечно спорного «Изгнанника», так что эта книга вызывала у меня особое любопытство (местами она держится очень достойно, но, пожалуй, во всей серии только «Меч Мартина»/«Глинобитная Обитель» показывает столь же резкие перепады между Джейксом в его лучшей и в его самой раздражающей форме — и, к сожалению, обе книги предпочитают закончиться на самой кислой ноте). Что я точно помнил — так это то, что название довольно обманчиво, и что на самом деле это скорее шоу Блика со Свартом, и график это подтверждает. В отличие от ансамблевых составов, которые мы видели в последних книгах, столь доминирующего протагониста у нас, по-моему, не было со времён Матиаса из самого первого «Рэдволла» (более того, Блик сразу взлетает на четвёртое место по общему числу упоминаний во всей серии — уступая только Мартину, Матиасу и Мэриэл и опережая таких сквозных персонажей, как Констанция, Бэзил, Дандин или Слэгар). Сварт тоже обладает более сильным «притяжением», чем несколько предыдущих злодеев, — благодаря тому, что у него много сцен, целиком посвящённых ему самому и укреплению его власти, а не только эпизодов, где он появляется в противостоянии героям. Его союз с Темнухой буквально зеркально отражает дружбу Блика со Скарлатом — который, кстати, появляется куда реже, чем мне запомнилось: его подводит привычка возникать и исчезать как гром среди ясного неба. Эта история покрывает огромные расстояния — и в переносном, и в буквальном смысле, — и даже после отсева одноразовых персонажей в её сети оказалось намного больше действующих лиц, чем в любой предыдущей: 136 (в первом «Рэдволле» их было всего 62!). Здесь необычно много безымянных персонажей, которые тем не менее задерживаются на страницах достаточно долго, чтобы я счёл нужным их включить: например, семейство лис, угрожающее клану Линглов и Даббо; очень похожая на Чибба малиновка, которую Бриони подкупает ради сведений о передвижениях Покрова; и злополучная четвёрка хищников, участвующая в сцене погони с Бликом ближе к концу, из которых имя получает только крыса Бускит. А ещё есть рэдволльцы, компания зайцев из Саламандастрона, разветвлённые семейства Линглов и Даббо, побочная линия внутри побочной линии с Гуосим, куча случайных встреч в разных странствиях, довольно основательное обрамляющее повествование с Риллбруком и даже множество отсылок к предкам-барсукам и персонажам-наследию эпохи «Войны с Котиром». Но вот что удивительно: это книга с наименьшим на данный момент влиянием Мартина. Думаю, дело в том, что она попадает в странную точку хронологии: его уже нет в живых, но он ещё остаётся в живой памяти (Белла), и при этом вокруг него ещё не сложился тот мистический ореол воина-ангела-хранителя, который он обретает начиная с «Мэриэл». Поэтому его несколько раз упоминают мимоходом, но никаких активных видений, снов или загадок от него мы не получаем. Все книги, начиная с этого момента, названы либо в честь главного героя, либо в честь главного антагониста/ов, либо вообще не связаны с именами персонажей.  В романе есть один прекрасный эпизод, где аббатиса Мериам размышляет о том, насколько молодо ещё это аббатство и как будущие поколения будут продолжать его достраивать (она даже прямо упоминает колокольню, которую мы впоследствии видим в процессе строительства в "Мэриэл"), как однажды камни будут полностью изношены и выветрены (что, по сути, соответствует тому состоянию, в котором они постоянно описываются в большинстве других книг!), и это просто напомнило мне, насколько естественно хорошо Брайан умел создавать подобные миры и устанавливать временные связи между своими историями, когда он утруждал себя этим. - В моём представлении эти части кажутся совершенно отдельными, как будто было бы довольно легко просто вырезать эпизоды с Покровом, но ваш график показывает, что эти части на самом деле более тесно связаны с остальной частью истории, чем часть «Колокола», посвящённая Югу, со всей остальной книгой! Полагаю, Покров и Бриони действительно играют важную роль в финальной схватке Блика со Свартом. - Да, играют, и вся линия Рэдволла дополнительно связана с отношениями Блика с Беллой и небольшой стычкой в середине книги, когда орда Сварта отступает от Редволла и жители аббатства обнаруживают Покрова. Есть даже момент, когда Скарлат прилетает в аббатство, чтобы предупредить обитателей, и таким образом устанавливает некоторые связи между разными сюжетными линиями. Но, на мой взгляд, самая интересная «несвязь» в книге — это Скарлат и Покров… их пути ни разу не пересекаются! 9. Жемчуг Лутры: - Пожалуй, из всех книг на данный момент это график, которым я визуально доволен меньше всего (разве что наравне с «Маттимео»). Как я ни крутил алгоритм, результат всегда выходил очень неряшливым: и рэдволльцы, и спасательная миссия Мартина II слипались в один комок, и только Сампетра (и в меньшей степени Грат — хотя её в книге меньше, чем мне помнилось) отделялась с хоть какой-то визуальной чёткостью. Думаю, дело в том, что эта книга проводит в аббатстве больше времени, чем любая другая со времён, осмелюсь сказать, самого первого «Рэдволла». Отряд Мартина отправляется в путь только во второй части, и, по-моему, во многом именно поэтому они не отделяются от персонажей аббатства так чисто, как, скажем, отряд Джозефа в «Колоколе Джозефа». Я всегда считал главной сюжетной линией поход Мартина ради спасения Дуррала из лап Ублаза — и это, безусловно, главный конфликт, — но глядя на график, я чувствую, что де-факто это второстепенное представление на фоне Пижмы (Танси) и охоты за жемчужинами. Пижма/Танси и Мартин, по сути, по очереди занимали первое место на протяжении всего романа: Мартин вырвался чуть вперёд во время финальной схватки с Ублазом, но Танси в самой последней главе всё-таки его обошла. Такому повороту я был рад, учитывая, что Мартина II я всегда считал скучным, бледным персонажем, а Танси великолепна! Но, на мой взгляд, это же обнажает главный недостаток книги: мы проводим столько времени за загадками, у которых как будто нет ставок. Да, формально мы собираем жемчужины, чтобы выкупить аббата, но мы и так практически знаем, что Мартин и компания в любом случае проведут успешную спасательную операцию и Ублаз не победит, — так что жемчужины на главный конфликт никак не влияют. Развязка в конце мне нравится, но путь к ней кажется очень долгим — если только вы не любите разгадывание загадок ради самого разгадывания, а я в этих книгах так до конца этим и не проникся. Всё это оставляет Ублаза с его маленькой самостоятельной борьбой против корсаров Сампетры в изрядной изоляции — примерно как Габула в «Мэриэл из Рэдволла», — и присутствие Безумного Глаза в книге ощущается заметно слабее, чем у большинства главных злодеев серии. Ласк Фрилдур и (что весьма символично) Ромска служат мостиком, соединяющим его с рэдволльцами. Кстати о Ромске: учитывая, что именно она первой приходит мне на ум при любом упоминании этой книги, при перечитывании я был слегка разочарован тем, как мало времени нам дают с ней провести (даже до своего "поворота направо" она — весёлый лихой персонаж, который блистает в роли очень толкового капитана). По числу упоминаний она занимает аж 21-е место — чуть впереди «леди, не появляющейся в этой книге» Фермальды Древней. Думаю, можно смело сказать, что по силе впечатления Ромска бьёт сильно выше своей весовой категории, и, если честно, персонаж вроде неё пробивает здоровенную дыру во всей затее моего проекта и его способности сказать о книге хоть что-то содержательное. Но эй, я тут просто развлекаюсь.  И последнее замечание, не относящееся, по сути, ни к чему: я обожаю смутно латинообразные корсарские имена, которые Брайан придумал для этой книги. В именах Барранка, Конва, Ромска и Расконза есть настоящая музыка, которую я всегда находил невероятно выразительной (да и Сагитар, Балтур и Ганчо, пожалуй, вписываются туда же — словно все они взяты из одного языкового источника). Но Брайан даёт — Брайан и забирает, потому что в этой же книге присутствует квартет из Гуджи, Куджи, Гауджи и Груджо... - Что ж, помимо желания похвалить вас за титул, данный Фермальде, я считаю, что позиция Ромски в данном случае на самом деле наглядно демонстрирует многие сильные стороны вашего проекта. Ромска занимает огромное место в памяти каждого из нас, и поэтому тот факт, что круг её упоминаний так невероятно мал, действительно говорит о многом! Это показывает, полагаю, что простое экранное время (или время упоминаний — см. снова Фермальду) — не то же самое, что влияние. В связи с этим я рад видеть, что у нашего парня Барранки круг оказался столь же большим, как и у других — не настолько большим, чтобы его имя поместилось внутри него, но всё же больше, чем я мог бы предположить, учитывая то, как с ним обошёлся автор. На самом деле он не намного меньше, чем у Сагитар (но при этом примерно такого же размера, как у старой матушки Герула, ха-ха-ха)! Вернёмся на мгновение к Ромске. Мне также интересно, почему и у неё, и у Покрова такие небольшие роли в их книгах — у Хвастопуза в «Колоколе» она была значительно больше. В последнее время я много думал о том, что означает эта последовательность — Хвастопуз → Покров → Ромска — в истории о том, как Брайан выстраивает свой моральный мир, и задаюсь вопросом: не заключался ли в конечном счёте самый простой способ для Брайана справиться с наличием положительных или, по крайней мере, морально неоднозначных персонажей в том, чтобы просто не давать им слишком часто появляться на сцене. Имя Грат тоже не очень часто появляется на страницах - примерно одинаково с Виолой, насколько понимаю? - У, спасибо. Мне нравится такой взгляд. Часть удовольствия во всём этом — тот момент, когда впервые загружаешь данные в алгоритм построения графа и смотришь, что подтверждает уже известное, а что удивляет. Я уже заранее знаю, что буду раздражён, когда наконец доберусь до «Меча Мартина» и Флинки окажется на каком-нибудь 17-м месте, сразу позади очередного дежурного проказливого кротёнка недели, лол. Грат появляется почаще Виолы (она 7-я в общем зачёте, Виола — 9-я), но да, при перечитывании меня это тоже поразило. Я воспринимаю её почти как со-протагониста (она, по сути, на первом плане во всём маркетинге), но до второй части она практически не вступает в игру — лишь несколько коротких камео (и одна полноценная глава) до того. У неё есть уникальные, свойственные только ей связи, из-за которых на графике она выглядит немного особняком. - К слову, я рад видеть, что у нашего парня Барранки кружок даже такой большой — не настолько, чтобы имя поместилось внутри, но всё же больше, чем я мог бы предположить, учитывая, как рано его задвинули. -Он получил небольшую прибавку благодаря нескольким моментам ближе к концу книги, когда «Вольный пират» упоминается как «старый корабль Барранки», но я с удовольствием зачёл ему эти очки. Мне нравится думать, что Брайан написал ту сцену его появления — как он вплывает в гавань, восседая на бушприте (утрись, Джонни Депп), — и осознал: «Чёрт, я сделал этого мерзавца слишком обаятельным и харизматичным, теперь придётся его убить, иначе он оттянет слишком много внимания от Ублаза», — и так родился Расконза. Один из самых вопиющих примеров «слишком крут, чтобы жить», что я читал. До сих пор искренне жалею, что Брайан не оставил его хотя бы на полкниги. То, что у Покрова маленькая роль, немного обманчиво: он всё-таки четвёртый по числу упоминаний персонаж «Изгнанника» — просто тот граф выходит слегка перекошенным, потому что Блик и Сварт на первом и втором местах отрываются от всех остальных слишком далеко. Хвастопуз, между тем, восьмой, а Ромска на 21-м месте уже граничит с территорией третьестепенных персонажей. Но на относительное влияние можно посмотреть и через пропорции — и тут мы видим, что у Хвастопуза почти половина от числа упоминаний Мэриэл, тогда как у Покрова лишь чуть больше трети от Блика, а у Ромски — четверть от Пижмы/Танси. А в абсолютных величинах (хотя тут всё искажается тем, что шрифт, к сожалению, не одинаков от книги к книге даже в рамках одного издания: в «Колоколе Джозефа», например, куда меньше слов на страницу, чем в «Жемчуге Лутры») Покров упоминается на наибольшем числе «полустраниц» (115), за ним Хвастопуз (96) и затем Ромска (53). Если и есть что-то, о чём я бы с удовольствием расспросил Брайана, так это почему он принял именно такие решения, когда писал этих трёх персонажей. Мне кажется, что для Хвастопуза он написал довольно прямолинейную арку искупления (которая, я бы сказал, сама могла быть ответом на то, как несправедливо судьба обошлась с Турой и Лупоглазом!) — а потом осознал, что по каким-то причинам не хочет оставлять для такого места в своей вселенной. Возможно, он решил, что детям будет слишком тяжело переваривать сотни погибших хищников, если каждый из них — потенциальный Хвастопуз. Тогда он перегнул палку в другую сторону с Покровом и жёстко надавил на «природа сильнее воспитания», но это принесло ему волну критики, а мораль его истории, казалось, противоречила самому духу Рэдволла — и вышло жестче, чем он задумывал. И вот с Ромской он наконец нашёл более тонкую золотую середину: корсарка может заслужить некоторую степень искупления, но должна заплатить за неё жизнью — чтобы нам не пришлось разбираться со скользким следующим вопросом, может ли хищник полностью реабилитироваться и влиться в общество Рэдволла и лесных жителей (даже Хвастопуз в итоге предпочитает, по сути, сам себя изгнать). И я думаю, что из этих троих Ромска работает лучше всего и наиболее последовательна в рамках общей моральной системы серии. Но, увы, это последний раз, когда Брайан по-настоящему прорабатывал «серого» хищника: все последующие (Граббидж, крысы из «Белых лисов», с натяжкой Флинки и т. д.) уже не получали никакого внимания к своим сюжетным аркам. Эх, что могло бы быть. - Да, я думал точно так же! Именно в этом Хвастопуз немного перекликается с Барранкой — хотя Барранка никогда не был «хорошим парнем», он вызывает симпатию. Так же, как Барранку пришлось быстро убить в «Жемчужинах», сюжетная линия Хвастопуза не могла продолжаться бесконечно — не только вопреки тому, насколько она трогательна и прекрасна, но, по сути, именно из-за этого. «Являются ли хищники людьми?» — это, пожалуй, самая большая неразрешимая дилемма в серии, вокруг которой прямые заявления Брайана больше всего противоречат некоторым аспектам того, что он на самом деле создал. Твой вывод о том, почему Ромска в конечном итоге была воспринята как (относительно) удовлетворительный персонаж, в значительной степени совпадает с моим, и да, интересно, что после неё вопрос о том, как вообще относиться к «хорошим хищникам», практически полностью отпал — вместо этого мы просто получаем «не совсем уж ужасных хищников, остающихся в живых», как персонажи, которых ты упомянул (и Чехун/Чесун в «Долгом патруле»/«Дозорном отряде», о котором пойдёт речь далее!)

Вопрос к Мудрой Дум (да, будем считать, оба эти вопроса заданы сразу после событий книги) Дорогая достопочтенная Дум! Позвольте спросить, много ли сомнений вы испытали, отправляя Таммо в путешествие с Руссой? Не боялись ли, что оно могло бы окончиться для него образом не столь успешным? Не думали ли, что, быть может, не так уж и неправ был ваш достопочтенный супруг, полагая, что Таммо рано вступать в Дозорный отряд? И... Право, я очень смущён, но позвольте с известной осторожностью спросить... Почему капитан Ловкач Леволап, заслышав от Таммо о вас, так и рассыпался в комплиментах? Впрочем, ежели вопрос этот опасно затрагивает честь вашу, примите самые искренние извинения!

Вопрос к Таммело де Формелло Кочке. Дорогой Таммо! Скажи, пожалуйста,  как так вышло, что ты взял боевой топор своего достопочтенного папочки, играл с ним и даже сколол кусочек лезвия? Что ты с ним делал? Колотил по валуну? Разве не говорил тебе отец, что это ценнейшее оружие и трогать его, а тем более брать для игр, никак нельзя?

Аббат вылез из зарослей с не слишком довольным видом. Тем не менее, на голове у него крысовался венок из осоки и крапивы. Вероятно  он самозародился прямо на аббатской голове в момент падения. Ничего не оставалось, кроме как назвать лето ЛЕТО КРАПИВНЫХ ВЕНКОВ

- Теперь мы оправдываем звание крыс-мореходов, - мокрый с носа до хвоста Покрыс делает вид, что все идёт именно так, как оно задумано. Плещется водой в Роксану. 

Аббат до воды не долетел. Его комментарии по этому поводу раздались откуда-то из зарослей камыша и осоки

Роксана катится следом с криком «Юху!» Белые цветы из ее венка теперь плавают по пруду 

- Уха-уха-ухаха, - кубарем покатился Покрыс по лесенке и по Роксане, в сторону воды